00:39 

РПС. *_*

schiffer
Who you gonna call?
Паринг: Уле Эйнар Бьорндален Norway, biathlete/Олли Тукиайнен Finnland, guitarist
Рейтинг: NC-17.
Wordcount: 2700.
для literally.



Олли все еще забывается на сцене - закрывает глаза, растворяется в собственной музыке, только изредка смотрит в зал, в основном - куда-то вдаль, или на ребят, или - на Марко, бесстыдно пялится, пока тот тянет Don't waalk away, oh-ooh~ и тут же прячет взгляд, как только тот поднимает голову.

Олли все еще не привык: они — вместе? - уже почти полтора месяца, за которые успели три раза переспать. Это было ожидаемо больно, и даже не так приятно, как хотелось бы Олли, но Марко после этого был слишком довольным и влюбленным, чтобы от этого отказываться. Впрочем, в остальное время Марко не особо показывал свое к нему отношение. Олли часто не знал, как следует себя вести дальше, а то, что Марко устраивало такое положение дел, только расстраивало. Но сейчас — концерт. Время, когда можно и нужно растворяться в музыке, выкладываться по полной программе.

Легче всего - смотреть в зал, пока так, туда, где над людьми непроглядная темнота и глаза немного слезятся от яркого света софитов. Так повторяется из концерта в концерт, и Олли иногда хочется не считать их — десятый, двадцатый, пускай их будет столько, что он собьется со счета в один прекрасный момент.
И он бездумно шарит взглядом по первым рядам - девушки, радостные, они улыбаются ему, и Олли бездумно улыбается им в ответ, и вдруг натыкается на пристальный взгляд. Яркий, выхваченный вспышкой ламп. У Олли пересыхает на секунду во рту, он сбивается, отвлекается, зажмуривает крепко, и пальцы вновь свободно скользят по струнам, в конце концов, она уже даже не в мозгах, эта песня, просто - на кончиках пальцев. Зал ликует, Олли открывает глаза, мотает головой, и снова смотрит на этого человека - черная футболка, джинсы; пока мелькают лучи прожекторов, Олли разглядывает даже черты лица, они кажутся ему смутно знакомыми.

Марко шутит и разговаривает с залом, оттуда слышатся громкие крики. Но человек неотрывно следит за Олли, и ему впервые становится немного, совсем чуть-чуть - не по себе. Он поворачивает голову и встречается взглядом с Марко, тот подмигивает и одними губами говорит: - Lift. Ну конечно же, Lift.
Олли хочется снова забыться, но он снова и снова возвращается взглядом к толпе людей перед ним, облизывает губы, и совершенно не может сосредоточиться на мелодии - даже когда его соло. Нет, он безупречно его играет. Точно-выверенно, как любит Марко. Но после Lift еще пять песен и Олли решает сдаться и, опуская глаза, смотрит только на струны. До конца концерта.
После - после он выпивает несколько глотков из фляжки, прощается с ребятами, пожимает Марко руку, коротко извиняется, что не может к ним присоединиться и, не обращая внимания на несколько недоуменные лица, кажется, у Марко даже было обиженное, сбегает вниз по ступенькам, на ходу застегивая куртку, перехватывает гитару, закидывает на плечо и оглядывается. Но за ним никто не идет, в конце концов, он может позволить себе хотя бы раз пропустить очередное их "собрание", которое сначала, конечно, является обсуждением концерта, но потом просто перерастает в дружескую попойку.

Он замирает перед дверью, уговаривая себя, что это глупости, что там никого нет, только, может, стайка фанаток, замерзших и упрямых. Он нарочито долго смотрит на дверь. И все же толкает ее, пинком, с ноги, так небрежно-торопливо, будто куда-то спешит.
Нет, конечно же, он не ошибается.
Олли даже чертыхается вслух, едва не врезаясь в мужчину. Вскидывает глаза, и позвоночник прошивает электричеством. Теперь он совершенно уверен в том, что знает этого человека. И это настолько невероятно и нереально, что несколько секунд стоит с приоткрытым ртом.

- Я.. - человек протягивает ему руку.
- Уле Эйнар Бьорндален, - хрипло выговаривает Олли, даже не запинаясь, перебивая его, и смотрит во все глаза. Перед ним, черт побери, чемпион по биатлону. Сейчас. Здесь. В заснеженной Финляндии. В Хельсинки. Рядом. Олли, наконец, приходит в себя и протягивает свою руку, пожимает - крепкую и теплую ладонь.
- Да, - улыбается Уле Эйнар.
- Я Олли, - почему-то краснея, говорит Олли. И ему хочется сказать что-нибудь еще, но он не знает, что. "Вам автограф?" "Вы уникальный спортсмен?" Боже. Олли смотрит ему в глаза и даже взгляд отвести не может, как будто загипнотизированный. И все слова застревают в горле, он сбивается на извинения уже на финском.
- Ну-ка, пойдем, - Уле Эйнар Бьорндален (Олли выговаривает это имя про себя на разные лады, стараясь, чтобы оно звучало достаточно красиво) берет его за плечо и настойчиво подталкивает к машине. Такси. Олли садится и кивает водителю, устраивает гитару между ног и тут же поворачивает голову — Бьорндален заходит с другой стороны и садится рядом, касаясь его бедра своим, снег на его плечах тут же тает, на ткани пальто — маленькие капельки, и Олли внезапно находит их очень интерсными.
Уле называет какой-то адрес — по памяти, путаясь слегка, все-таки - финский, но водитель кивает понимающе — название гостиницы ему знакомо, и машина плавно трогается с места.

Олли жарко, хотя в машине открыто окно. Он все еще разглядывает его плечи, руки, бездумно скользит взглядом по длинным пальцам, кусает губы.
- Ты не против, что мы едем ко мне? - Уле говорит по-английски с акцентом, гораздо хуже, чем Марко, и Олли невольно улыбается: он сам-то говорит не лучше.
- Конечно, нет.

А еще — конечно, нет, - он не знает, что делает сейчас в этой машине. И что в ней делает этот мужчина. И руку, скользящую по его бедру, он замечает спустя несколько секунд, сглатывает, смотрит на Уле, облизывает губы, пытается что-то сказать. Тот поднимает руку, медленно, прикладывает палец к его губам, Олли хочется покоситься в сторону водителя, надеяться, что тот занят дорогой.

От прикосновений жар по всему телу, ноет в паху, и Олли неловко ерзает, в джинсах уже тесновато, а Уле Эйнар будто бы этого не замечает, даже что-то рассказывает про чемпионат, шутит про их погоду, спрашивает про концерты. И смотрит, словно оценивает результат своих действий, отстраняется, показывает на что-то за окном — как он, черт побери, видит, когда валит такой густой снег?

Когда такси останавливается у гостиницы, Олли с трудом выбирается на улицу, перед глазами все плывет, сердце стучит где-то в районе горла, и он едва соображает от зашкаливающего возбуждения. Как подросток. Пятнадцатилетний. Олли ловит взгляд водителя, протягивает деньги, но Уле мягко отводит его руку за запястье.
- Я уже заплатил.
Блять, думает Олли, и покорно следует за ним — четвертый этаж, комната сорок девятая. Олли изо всех сил сдерживается, ему уже не хочется придумывать лишних предлогов, объяснений, даже не хочется понимать, что происходит — он не начинал первым.
Уле пропускает его первым, Олли вцепляется в его пальто, притягивает к себе, тянется поцеловать, решительно-резко, так, чтобы времени на раздумия не было у него самого. Уле отталкивает его, легко, в плечо, Олли отшатывается, делает несколько шагов назад — дальше в темноту гостиничного номера, в голове внезапно становится пусто, внутри тоже. Гулко. Руки дрожат. Уле медленно заходит в комнату, закрывает дверь, стягивает пальто, вешает на ближайший крючок, щелкает выключателем, и на стене загорается несколько неярких ламп. Олли молча смотрит на него, придумывая уже извинения, хотя — блять, он это все затеял, он встретил его после концерта, он пялился на него весь чертов концерт! Олли хмурится, глядя в чужой светлый затылок.
Уле Эйнар поворачивается к нему, делает неуловимое движение — биатлон, отрешенно замечает Олли, - и мягко обводит костяшками пальцев его скулу, гладит по щеке, подцепляет большим пальцем за подбородок и, прикрывая глаза, прижимается к его губам. Молча, медленно, скользит по ним языком, заставляя его приоткрыть губы, проникает внутрь, одновременно поглаживает ладонью по затылку, и Олли тает, с тихим стоном совершенно сдаваясь, подается вперед, повторяя его движения, и через минуту уже прижимает Уле к входной двери, потираясь о него всем телом, не обращая внимания ни на то, что он еще одет, ни на гитару за плечами.

Уле дергает его за волосы, отстраняя от себя, серьезно смотрит — на влажные приоткрытые губы, яркий румянец на щеках, качает головой и расстегивает первую пуговицу на куртке Олли.
- Раздевайся уже.
Олли несколько минут стоит, чуть пошатываясь, с глупой улыбкой, облизывая губы, и тут же поспешно выпутывается из одежды. Гитару аккуратно прислоняет к стене, стаскивает обувь, и идет вслед за Уле - тот стягивает с себя свитер, оставаясь в той самой футболке, в которой был на концерте, и Олли нерешительно обнимает его сзади, закрывает глаза, прижимаясь к нему, вдыхая - запах сигарет, какой-то знакомый одеколон, проводит ладонями по его животу и целует Уле за ухом, невольно подаваясь бедрами вперед, чувствуя как тот вздрагивает.

- Ты завтра чем-нибудь занят? - хрипло выговаривает Уле Эйнар. Прикрывает глаза, чтобы выровнять дыхание. Никуда не хочется спешить.
- Н-нет.. - Олли моргает, отвлекается и вспоминает, какой вообще день завтра. Вроде, даже никаких репетиций. Надо будет только позвонить Марко..
Уле высвобождается из его объятий и разворачивается, поглаживает его по плечу.
- Покажешь город?
Какой к чертовой матери город. Олли подается вперед, настойчиво прижимается губами к его губам, целует, толкает к кровати, неожиданно для себя находя в себе столько сил и смелости, и, уже оказываясь сверху, протягивает руку - выключить свет.
- Хельсинки, Олли, - биатлонист ухмыляется, проводя ладонями по его бокам, тянет назад, не давая дотронуться до выключателя.
- Да, Хельсинки, - кивает Олли и смотрит на него немного недовольно, щурится, проводит ладонями по его груди, нетерпеливо тянет футболку вверх, дотрагивается подушечками пальцев до гладкой кожи, смотрит вверх, в его лицо.
Уле молчит, кажется — даже не дышит.
Олли сглатывает, рывком заставляет его снять футболку, прижимает его к кровати, нависая сверху, одной ладонью обхватывает его запястье, не давая двинуть рукой, второй продолжает гладить, просовывает колено между его ног, потирается сам о его бедро, слишком громко дышит и тут же смущается этого, пытаясь выровнять дыхание, облизывает пересохшие губы. Через полминуты - нерешительно скользит пальцами вниз, задерживается у ремня.
- Любишь быть сверху? - неожиданно спрашивает Уле.
Олли вспыхивает, стискивает зубы, расстегивает его ремень, крепче сжимая его запястье, сосредоточенно стягивает тесные джинсы ниже.
Уле перехватывает его руку — резко, тут же меняясь в лице, чуть заламывает, Олли вздрагивает, негромко вскрикивая от неожиданности, смотрит с обидой. Запястью больно, Уле заставляет его перевернуться, второй рукой скользит по плечу вниз, берет второе запястье и заводит его руки наверх, обхватывая оба запястья сразу, скользит прохладной ладонью под его рубашку, смотрит прямо в глаза и слегка улыбается.
Олли подается вниз, вновь осознавая свое возбуждение, потирается о его колено, Уле расстегивает его рубашку, медленно, наклоняется, распахивая ее полы в сторону, мокро лижет — ключицу, сосок, слегка покусывает чувствительную кожу, и Олли извивается под ним, неожиданно для себя постанывает — тихо, но в голос, Уле медленно отпускает его руки, но Олли не замечает этого, вцепляется в спинку кровати, деревянную и довольно не надежную. Уле скользит подушечками пальцев по его груди, чуть потирает сосок, обхватывая другой губами, приподнимается и целует его в губы, запускает пальцы в светлые волосы, разметавшиеся по подушке, разглядывает Олли, сверху вниз, властно, снова целует — коротко, почти едва коснувшись губ.
И садится, устраиваясь между его ног.

Олли мгновенно приподнимается, опираясь на локти.
Уле Эйнар внимательно смотрит ему в глаза, чуть наклонив голову набок. Медленно проводит широкой ладонью по его бедру вверх, сжимая, быстро расправляется с его ремнем, пуговицей на джинсах и молнией. Олли замирает, не зная, как вести себя дальше. Ему слегка неловко — Уле стаскивает с него джинсы совсем, аккуратно кладет их на ближайший к кровати стул. Олли хочется почему-то стыдливо прикрыть пах рукой, он краснеет и садится, но Уле, ухмыляясь, подхватывает его под колени, опрокидывает на спину, притягивает к себе, заставляя раздвинуть ноги как можно шире.

- Это ведь не первый раз?
Олли мотает головой. Уле только кивает, выпускает его колено, засовывает руку в карман, кладет рядом на покрывало тюбик — кажется, новый, - и два презерватива. И чуть отстраняется, стягивает до бедер джинсы и белье, затем, замирая на несколько секунд, стаскивает их совсем, скидывая на пол. Олли приподнимается, настороженно разглядывая обнаженного биатлониста. И слегка завистливо вздыхает, ловя его взгляд.
Хмыкая, Уле вновь устраивается между его ног, нависает над ним, поглаживает ладонью — по груди, животу, бедрам, затем зацепляет пальцами резинку его трусов и тянет вниз, Олли поспешно выпутывается из белья, и смотрит на Уле снизу вверх, проходится ладонями по его плечам и спине, завороженно глядя в глаза. Черт, сейчас его трахнет чемпион мира по биатлону. От этой мысли сносит крышу.

Но Уле почему-то никуда не торопится, только разглядывает его всего, буквально лаская взглядом, и Олли плавится под этим самым взглядом, уже нетерпеливо вздыхая, и недовольно ерзает, скользит ладонью вниз по напряженному животу Уле, обхватывает его член ладонью, все еще не желая отдавать контроль над ситуацией, и чуть сжимает, плавно лаская, сам приподнимая бедра в такт.
Уле вздрагивает, закрывает глаза, глубоко вдыхает и выдыхает, с улыбкой отводит его руку, второй рукой щелкает крышечкой тюбика, выдавливает прохладный гель на пальцы, и Олли, хныкая, запрокидывает голову, чувствуя, как тот мягко и неторопливо обводит его вход, потирает, несильно надавливает и проникает в него - одним пальцем.
Олли слегка сжимается, хмурится, но Уле не дает ему сосредоточиться на ощущениях, он накрывает ладонью его член, поглаживая его с нажимом, и Олли, уже не стесняясь, стонет в голос, почти сразу же расслабляясь, даже подаваясь вниз, насаживаясь на его — теперь уже два пальца. Это почти не больно, даже терпимо, Уле растягивает его, медленно трахает пальцами, пока Олли вздрагивает всем телом и умоляюще стонет.

Его отвлекает только звук надрываемого пластика — Уле Эйнар вскрывает упаковку с презервативом зубами, Олли приподнимается и раскатывает латекс сам по его напряженному влажному члену, слегка сжимает его в ладони — Уле накрывает его своей, и сглатывает, пытаясь выговорить.
Уле его целует и поглаживает чуть влажными пальцами по щеке.
- Да? Что такое, Олли?
Олли стонет, едва не захлебываясь вдохом, он готов кончить уже от того, как этот человек произносит его имя.
- Я хочу тебе отсосать, - выговаривает он, и смотрит Уле в глаза.
- Завтра утром, - Уле улыбается, снова его целует, мокро, глубоко, и одновременно толкается в него, удерживая на месте, подается бедрами вперед, не останавливаясь, и Олли стонет в поцелуй, кусает его губы, сжимает его плечи, пока в какой-то момент Уле не замирает, проникнув в него до предела.
Они оба тяжело дышат, Уле утыкается ему в плечо, и вновь двигает бедрами, коротко, вызывая очередной стон — боли и удовольствия.
- Så smal.. - он приподнимается, прижимаясь лбом к его лбу, гладит по груди, улыбается совершенно пьяно, обхватывает член ладонью, лаская уже более резко, более уверенно. - Skatten..
Олли зажмуривается, приподнимаясь, подается бедрами ему навстречу, толкается в жаркий влажный кулак, ахая от наслаждения, шипит от легкого неудобства, и Уле приподнимается, давая сделать вдох, двигается в нем чаще, не сдерживая себя, постанывает в голос, сбивчиво ругается — кажется — на родном языке, Олли мотает головой и, вздрагивая, притягивает его к себе обратно, за плечи, целует, сталкиваясь с ним зубами, скользит рукой вниз, накрывая его на своем члене, и в несколько движений доводит себя до оргазма - неожиданно яркого и почти что болезненного, приподнимает бедра, продолжая толкаться в обе их ладони и спустя несколько - секунд? минут? - почти расслабленно вытягивается под Уле, завороженно разглядывающего его.

Олли заторможенно улыбается, гладит его, и хрипло стонет, притягивая ко рту руку — когда Уле отпускает себя, резко и рвано вбивается в него, зажмуриваясь крепко, вжимая в кровать, кусая в плечо — черт, останутся же следы — и кончает, сдавленно выдыхая, до синяков сжимая его бедра, что-то шепча, Олли не может разобрать чужой язык, хотя, скорее, просто уже ничего не понимает. В голове блаженно пусто.
Уле с трудом приподнимается, целует его во влажный от пота висок, осторожно отстраняется — Олли шипит, чуть кривясь, - стягивает презерватив и, пошарив глазами по комнате, дотягивается через Олли до другого края кровати и со смешком кладет весь мусор в ящик тумбочки.
- Ты портишь.. имущество.. государства, - выговаривает Олли, смахивая с кровати обертку, вытягивается на покрывале и бессильно закрывает глаза.
- Уле Эйнар Бьорндален — государственный же преступник. Это хобби, вроде биатлона, - Уле аккуратно вытягивает покрывало из-под них и, ложась рядом с Олли, накрывает их обоих. - Ты собираешься сбежать от меня или все же покажешь мне с утра город? - он говорит, хоть и медленно, но с придыханием, и Олли невольно сравнивает секс с гонкой, после чего запрокидывает голову, нашаривает выключатель пальцем и щелкает, погружая комнату в темноту.
- Да.
- На какой вопрос ты ответил? - фыркает Уле и наощупь взъерошивает ему волосы.
- Я покажу тебе город, - Олли сопит и подвигается чуть ближе. Его бессовестно клонит в сон, обо всем остальном можно подумать с утра.
- Спокойной ночи, Олли, - шепчет Уле Эйнар.
- Спокойной ночи, - бормочет Олли в ответ, - с утра все в силе остается, - добавляет он и краснеет.
Уле негромко смеется.
- Будто бы я против.

@темы: fun_fic, RPS

URL
Комментарии
2011-05-22 в 17:43 

Not programmed to bite.(c) SPG
Ооооо)))))) О_о понравилось))))))) даже учитывая то, что о великом биатлонисте не знаю ничего кроме фамилии (даже имя в первый раз увидела :shuffle: )
- Завтра утром, ыыыыыыы, дыыыааааа) :sex2:
Олли такой Олли)))))))

     

OMFGWTF

главная